Миграция и система социального обеспечения
Безусловный основной доход, введенный на национально-государственном уровне, порождает следующую проблему: страна становиться магнитом для людей, которые живут в более бедных условиях и не видят возможности выйти из своего положения. В тоже время правительство этих стран тратят громадные средства на защиту границ от потока иммигрантов.
В США существует предположения, что средства на защиту границ более разумно инвестировать в укрепление экономики и инфраструктуры мексиканских приграничных регионов, чтобы снизить фактор миграции. Это можно рассматривать как модель системы социального обеспечения. Также можно привести в пример Намибию. Тот же подход имеет место и для Европейского Союза в решении проблемы на восточноевропейских границах.
Развитие рынка труда в мире
Жан Фурастье (1954) различал три этапа исторического развития занятости населения, которые в значительной степени определила история работы. Первый этап «традиционной цивилизации» экономист связывал с уровнем развития Европы в период раннего Средневековья. Так было определено, что на этом этапе приблизительно 70% населения получали продукты питания и прочие жизненно необходимые элементы в сельском хозяйстве, в так называемом первичном секторе. 20% населения в те времена было задействовано в сфере, которая потом получила название промышленность, то есть во вторичном секторе. И максимум 10% занимались вопросами организации, управления, инфраструктуры и прочей деятельности, которую сегодня мы называем сферой услуг или третичным сектором.
Согласно Фурастье, на втором этапе промышленность начала вовлекать в себя все больше трудовых ресурсов населения. Сельское хозяйство также постепенно «индустриализировалось» - автоматизировалось и рационализировалось. В этом секторе было занято только около 20% населения. 50% работали в сфере промышленности, а 30% занимались прочей деятельностью. На третьем же этапе «третичной цивилизации», сфера услуг выросла до 70% занятости населения. Меньше 10% было занято в аграрном секторе, и около 20% - в индустриальном.
Сегодня обрисованная Фурастье картина несколько размыта. Например, занятость населения в сельском хозяйстве в большинстве стран Западной Европы колеблется между 3-4%. А сфера услуг, в свою очередь, настолько дифференцировалась, что можно уже говорить о четвертичной сфере этого научного исследования. Сегодня набросанную схему Фурастье можно рассматривать как проекцию на формирующиеся «постиндустриальное общество» (Белл, 1973). Тем не менее, то, что в 1930-х гг. еще никак нельзя было назвать всеобщим достоянием, демонстрирует, что наряду с сельским хозяйством и промышленностью «продуктивными» могли быть и другие формы работы - в первую очередь, в социальном смысле. Только с возникновением дискуссии о занятости большей части населения в сфере услуг в экономике начали уделять внимание другим факторам анализа экономического процветания и рассматривали, среди других факторов, технологию и научные исследования – сначала еще как остаточные категории, но позже все больше и больше как центральные факторы производства. В результате сегодня наука, организация, инновации, исследования, девелопмент, а также все чаще и чаще общественное мнение считаются такими же важными факторами, как однажды - недвижимость, труд и капитал.
Потребности
На первом этапе очень заметно доминировало сельское хозяйство, то есть форма труда, которая, во-первых, сама себе предоставляла социальное обеспечение, во-вторых, объединяла большую часть населения ввиду очень схожих условий существования и образа жизни. В традиционном сельском хозяйстве социальными потребностями, которые были одинаковы у большинства членов общества, опекается хутор и сельская община. Индивидуальные способы жизни, а так, значительно отличающиеся судьбы, интересы и потребности были большой редкостью.
На втором этапе, то есть в эпоху развития промышленности, возникла необходимость в государственном социальном обеспечении. Сами только единичные члены больших семей, хуторов или деревень не могли уже как раньше обеспечить доходом в случае неработоспособности. Тем не менее, образ жизни и потребности занятого промышленностью населения существенно не отличались. Рабочий класс, прежде всего в преимущественно индустриальных странах, считался все еще однородным. Во-первых, занятое в аграрном секторе общество полагалось на свои традиционные формы социального обеспечения; во-вторых, их потребности не сильно отличались от потребностей промышленных работников. Постепенно растущий сектор услуг, порождаемый промышленностью, еще не приобрел большого значения. Но уже демонстрирует на примере работников – таких как «чиновники» и «служащие», которым тот час были посвящены первые социальные научные исследования (З. Кракауэр 1929/1971 и др.) – что формируется разнородный слой, ориентированный на индивидуализм, и таким образом, способы жизни и потребности общества становятся всё менее схожими.
На третьем этапе эта группа стала доминирующей. Тут мы наблюдаем известное нам современное городское предоставляющее, в основном, услуги общество, которое объединяет государственных служащих, учителей, врачей, предпринимателей, менеджеров и «новых бизнесменов». Их характеризуют как единство только потому, что они не имеют больше единства, так их члены явно ориентируются на индивидуальность своих жизненных концептов, и таким образом, подходят к работе с абсолютно разными потребностями и мотивациями.
Чтобы гарантировать социальное обеспечение для этой группы, не остается ничего другого, как организованное на национально-правительственном уровне социальное государство, которое возникло в контексте индустриализации. Не удивительно, что такое государство стыкается с проблемой, как удовлетворить множество различных потребностей нового времени с помощью категорий, которые были созданными для относительно однородной группы работников.
